Сенсация! - Салтыков-Щедрин!

VicRus

Administrator
#1
Сенсация!
Обнаружена неизвестная сказка М. Е. Салтыкова-Щедрина!




Автор: Герасим Аполлонский
(все материалы автора)

В январе этого года исполнилось 190 лет со дня рождения замечательного русского писателя Михаила Салтыкова-Щедрина, автора злоязычного, желчного, виртуоза сарказма, великого срывателя всех и всяческих масок, обличителя неправд и гневного бичевателя пороков.

Сразу заметим, что дату эту особо не выделяли. Во-первых, "не так уж кругло". Во-вторых, снова "под подозрением" Михаил Евграфович. Примечательно: товарищи Ленин и Сталин этого автора любили, читали и охотно цитировали, искренне полагая, что все громы и молнии в книгах Салтыкова-Щедрина летят в прошлое, что бичует он пороки "проклятого царизма".

Это несколько позже обнаружилось, что великий русский сатирик клеймил не царизм и не крепостничество, а тупость, хамство, казнокрадство, всесилие бюрократии. А это всё только что перечисленное, Салтыкову-Щедрину глубоко ненавистное, не просто жило, но живёт и (опасаемся!) будет жить при всех мыслимых режимах, хоть "при царях", хоть "при большевиках", хоть при говорливых "демократах".

И вышло как-то само собою, что жгучий яд салтыковского ехидства не выдохся, а лишь настоялся со временем. А критики (правды) начальство не любило со времён самого первого дележа мамонтова мяса до времён шизофренической борьбы с мельдонием.

И вот, в пыли и паутине полузабытых архивов, буквально на днях обнаруживается сказка Салтыкова-Щедрина, при жизни писателя не публиковавшаяся и вообще, если судить по печальному состоянию рукописи, провалявшаяся полтора века по затхлым чердакам да сырым подвалам. Видимо, сам Михаил Евграфович ходу этой своей работе не дал, убоявшись, что не все намёки-экивоки будут широкой публике понятны. Да и концовка сказки автору не очень удалась.

Мы же, очистив архивную находку от следов небрежного хранения, намереваемся сейчас предложить эту сказку вниманию читателей "Нового Крыма". Уж для крымчан-то здесь больших шарад-ребусов явно не будет. Впрочем, ряд деталей и особо пикантных эпитетов мы все же убрали из текста, заменив изъятое значком <…> Читайте же!

Крайне Серьёзное Приспособление (КСП)

Ни в коем случае не у нас, а в дальних краях, куда Макар телят не гонял, на берегу упоительно-прекрасного моря лежит, нежась под ласковым солнцем, Маленький Лес. Размерами он точно невелик. Притом же столь хорош и благодатен, что именовали его и Дивным, и Чудным, и Волшебным, а кто-то даже сравнил его с орденской звездой на груди высочайшей особы!

Население в Лесу обреталось пёстренькое и разнообразное, но не злокозненное – не хуже и не лучше, чем в других лесах. И пока Маленький Лес жил под державным скипетром Гордого Орла, всё в нём было неплохо.

Меняются времена – и как-то Гордый Орёл, химерами увлёкшись, зазевался – и Маленький Лес из-под крыла выронил. Стал над Лесом шутить да куражиться новый хозяин – Лживый Боров.

Сей последний прекрасно понимал, что под шумок хапнул чужое. Поэтому Боров и его разноцветные (оранжевые и голубые) кабанчики-грабители и кроили Маленький Лес как некий военный трофей. <…>

Стоит ли говорить, что лесные жители Лживого Борова, его чавканье и хрюканье, его копыто на всех углах и столбах возненавидели. А ещё, это главное, никогда не забывали они: над Лесом настоящий володарь – Горный Орёл, а если глубже копнуть, так и над Боровом тоже.

Лживый же Боров был глуп, злобен и жаден, но коварен и очень хитёр: где смачным шматком сала, где петушком на палочке, где задушевным словом, где угрозой смог он часть лесных жителей одурачить и заставить себе, поганому, служить. И что же? Многие лесные жители вошли во вкус, захрюкали и начали под Лживым Боровом нагуливать себе тучные бока. <…>

Чем больше этого холопства и трусости видел Боров в лесных жителях, тем больше хотелось ему их утаптывать и Маленький Лес обдирать и грабить.

И когда над Лесом сгустилась уже чёрной тучей большая народная тоска, когда охватило его отчаяние, вступился за дело правое Гордый Орёл. И лесных жителей (ведь далеко не все угодничали!) Орёл услыхал…

Гром грянул, и Маленький Лес вернулся под высокое крыло Гордого Орла, а Лживый Боров вновь получил по грязному рылу, как это ему самой природой положено.

Встрепенулся и ожил Маленький Лес! Потянулись к солнцу зелёные ветви, начали расчищаться старые завалы, осушаться стоячие болота, прокладываться новые тропы. Но, увы, не создал ещё Всевышний медалей без оборотной стороны.

Лесом теперь, по идее, должны были управлять и ведать именно те, кто долгие годы сопротивлялся наглому хрюканью Лживого Борова, а не ловкие хамелеоны, переметнувшиеся "под Орла" в последнюю минуту. <…>

Коротко говоря, очень скоро поменялись в лесу вывески и флаги, копыто Борова заменили всюду орлиным крылом, погнали заезжих хамовитых кабанчиков, но СВОИ все <…> остались на тех же местах! И завела шарманка старую песню.

Нет, не то чтобы не были замечены Гордым Орлом настоящие лесные герои! Героев (частично и выборочно, впрочем) заметили, отметили и на Главной Сосне (ГС) Маленького Леса с превеликой честью поместили. Да вот только на ветках, кочках и пеньках пониже густо расселились все те, кому что Орёл, что Боров – без разницы. Они бы и под самым Алчным Скорпионом свои кресла и портфели не потеряли! <…>

***

Так как без контроля над казённым добром любая власть – всё одно что Аргус без ясных очей, новые руководители Маленького Леса, как то законами указано, создали КСП – Крайне Серьёзное Приспособление – как раз для контроля над оборотом казённых ирисок и барбарисок. И разместили эту немаловажную организацию на престижной ёлке, в особом лабазе. <…>

Главою КСП поставили облечённого особым доверием Зайчика, а в помощь к нему снарядили молодого и деятельного щегла по фамилии Громкоатасов. <…>

Но если под боком Лживого Борова такое же точно учреждение в Лесу обходилось немногими силами, то теперь ревизоров-контралёров стало столько, что вроде бы можно увериться: на каждую казённую ириску или барбариску есть свой бдительный глаз!

Беда в том, что Крайне Серьёзное Приспособление не слишком-то рвалось к конкретному и СВОЕМУ делу, да и могло ли оно этим плодотворно заниматься, имея в руководстве своем фигуры <…> довольно случайные?

Тот же Громкоатасов, заметим, никогда до того казённых ирисок и барбарисок не пересчитывал, а прославился на весь Лес торговлей клюквенным квасом. <…>

Одним словом, КСП (Крайне Серьёзное Приспособление!) в Маленьком Лесу было, только большого толку от него не было. Хотя, как водится, КСП громко славили в "Лесных фанфарах". И, мало того, начальство в КСП даже обзавелось гимном – раньше, кстати, чем регламентом своей <…> работы.

Шум по Лесу прошёл, когда в не лучший для лесных обитателей час (колдовством Лживого Борова на Лес тьма легла!) деятели Крайне Серьёзного Приспособления надумали под видом некоего семинара отметить годовщину своей преполезной деятельности – по лучшим тавернам и харчевням Маленького Леса. Да и не сами, а созвав коллег со всех Лесов, под высоким крылом Гордого Орла обретающихся!

И при этом, как говорят, для отчётности писались одни сметы и планы, а для реальных потех совсем другие. <…>

Кстати, все гости, прибывшие в Маленький Лес из других краёв, уехали по домам с подарками, вот только на какие ириски и барбариски те подарки приобретались – большой вопрос! <…>

О проказах Крайне Серьёзного Приспособления стало известно газете "Новый Лес" – появилась публикация, ответом которой стало дружное… молчание. Потом "Новый Лес" ещё и ещё раз привлёк внимание властей и лесных жителей к странностям в работе <…> Приспособления. И тишина, отписки – в лучшем случае. Из "Нового Леса", естественно, полетели грамоты в Первопрестольную. И в особом лабазе пошли уже нешуточные шевеления. Конечно, для облегчённого высоким доверием руководства Крайне Серьёзного Приспособления какие-то статейки – вздор, но… <…>

Видимо, так переполошились начальнички-то в Приспособлении, что отложили в сторону учёт ирисок и барбарисок. Главное – кто "стучит" журналюгам проклятым? Кто их, бумагомарак и щелкопёров, снабжает информацией? <…>

И в Крайне Серьёзном Приспособлении (КСП) начальство начало искать иуду среди своих. Затащили в особый лабаз такой себе хитрый органчик – ПРАВДОМЕР! И всех сидельцев лабаза принялись на ложь и правду проверять – ну, ни дать ни взять Страшный суд!

А чтобы не брыкались, взяли у подневольных чиновников РАСПИСКИ: мол, мы на правдомер согласны, а надо будет – и под розги ляжем. Лишь бы из лабаза не прогнали – трудно сейчас жить без надёжного казённого харча…

Кстати, есть сведения, что своих зашуганных подчинённых (есть там очень хорошие специалисты!) начальники из Крайне Серьёзного Приспособления правдомером терзали не один раз – под расписку. А считаешь это унизительным – так и катись из особого лабаза. <…>

Тут бы и спросить: а больше в КСП (Крайне Серьёзном Приспособлении) заняться нечем? Весь ход ирисок и барбарисок по нашим пням и колодам хорошо отслежен?

И далее: а не засунуть ли самих начальников Приспособления куда-нибудь в правдомер поглубже, так чтобы потом никогда не высовывать? И без липовых расписок! <…>

***

Невдомёк начальникам, что искать "утечки" в родном коллективе – дело пустое. Не заметили они до сих пор, что у разного рода заведений Маленького Леса есть одна совершенно необъяснимая наукой странность.

Все стенки всех лабазов… стеклянные! Изнутри это, правда, можно не сразу заметить. Но снаружи видно всё. Даже новую кожаную мебель, к примеру.


И мудрено нам поверить, что очень большое начальство над теми начальниками, что народ правдомером пронимают, не знает ничего про эти крайне сомнительные – хотя бы с точки зрения МОРАЛИ – игры, не говоря уже про другое…
 

VicRus

Administrator
#2
Писатель, который видел будущее





Михаилу Евграфовичу Салтыкову-Щедрину в русской литературе отведено особое место, потому что ни один писатель в своих произведениях не критикует, не высмеивает и не обличает российскую действительность так метко и беспощадно.
Несмотря на то что писал он почти два века назад, его сюжеты очень похожи на то, что происходит в России сейчас. Герои настолько точно характеризуют современный мир, что кажется, писатель просто заглянул в будущее.




188 лет назад, 27 января 1826 года родился Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. В русской литературе ему отведено особое место, потому что ни один писатель в своих произведениях не критикует, не высмеивает и не обличает действительность так метко и беспощадно.

30 лучших цитат из произведений великого русского писателя-сатирика Михаила Салтыкова-Щедрина.
Герои настолько точно характеризуют современный мир, что кажется, писатель просто заглянул в будущее и написал о нас:


1. Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют...

2. Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать.

3. Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства.

4. Когда и какой бюрократ не был убежден, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать?

5. Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления.

6.


7. Если на Святой Руси человек начнет удивляться, то он остолбенеет в удивлении, и так до смерти столбом и простоит.

8. Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения.

9. Ну, у нас, брат, не так. У нас бы не только яблоки съели, а и ветки-то бы все обломали! У нас, намеднись, дядя Софрон мимо кружки с керосином шел — и тот весь выпил!

10. У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!

11. Нет, видно, есть в божьем мире уголки, где все времена — переходные.

12. — Mon cher, — говаривал Крутицын, — разделите сегодня все поровну, а завтра неравенство все-таки вступит в свои права.

13. Увы! не прошло еще четверти часа, а уже мне показалось, что теперь самое настоящее время пить водку.

14. — Нынче, маменька, и без мужа все равно что с мужем живут. Нынче над предписаниями-то религии смеются. Дошли до куста, под кустом обвенчались — и дело в шляпе. Это у них гражданским браком называется.

15. Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд.

16. ...Крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким шрифтом.

17. Всякому безобразию своё приличие.

18. ...Цель издания законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того, чтобы законодатели не коснели в праздности.

19. — Барышня спрашивают, для большого или малого декольте им шею мыть?

20. Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития.


Иллюстрация к произведению «История одного города».

...
 

VicRus

Administrator
#3
...

21. Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы, а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом, как будто дорога, на которой они очутились,
принадлежит им одним.

22. — Кредит, — толковал он Коле Персианову, — это когда у тебя нет денег... понимаешь? Нет денег, и вдруг — клац! — они есть!
— Однако, mon cher, если потребуют уплаты? — картавил Коля.
— Чудак! Ты даже такой простой вещи не понимаешь! Надобно платить — ну, и опять кредит! Еще платить — еще кредит! Нынче все государства так живут!

23. Глупым, в грубом значении этого слова, Струнникова назвать было нельзя, но и умен он был лишь настолько, чтобы, как говорится, сальных свечей не есть и стеклом не утираться.

24. В болтливости скрывается ложь, а ложь, как известно, есть мать всех пороков.

25. Один принимает у себя другого и думает: «С каким бы я наслаждением вышвырнул тебя, курицына сына, за окно, кабы...», а другой сидит и тоже думает: «С каким бы я наслаждением плюнул
тебе, гнусному пыжику, в лицо, кабы...» Представьте себе, что этого «кабы» не существует — какой обмен мыслей вдруг произошел бы между собеседниками!

26. Неправильно полагают те, кои думают, что лишь те пискари могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пискари.

27. В словах «ни в чем не замечен» уже заключается целая репутация, которая никак не позволит человеку бесследно погрузиться в пучину абсолютной безвестности.

28. Многие склонны путать два понятия: «Отечество» и «Ваше превосходительство».

29. Страшно, когда человек говорит и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь.

30. Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в применении.

Краткая биография прозаика и сатирика Салтыкова-Щедрина

Салтыков-Щедрин (псевдоним — Н. Щедрин) Михаил Евграфович (1826 — 1889), прозаик.

Родился 15 января (27 н.с.) в селе Спас-Угол Тверской губернии в старинной дворянской семье. Детские годы прошли в родовом имении отца в "...годы... самого разгара крепостного права", в одном из глухих углов "Пошехонья". Наблюдения за этой жизнью найдут впоследствии отражение в книгах писателя.

Получив хорошее домашнее образование, Салтыков в 10 лет был принят пансионером в Московский дворянский институт, где провел два года, затем в 1838 переведен в Царскосельский лицей. Здесь начал писать стихи, испытав большое влияние статей Белинского и Герцена, произведений Гоголя.

В 1844 после окончания лицея служил чиновником в канцелярии Военного министерства. "...Везде долг, везде принуждение, везде скука и ложь..." — такую характеристику дал он бюрократическому Петербургу. Другая жизнь более привлекала Салтыкова: общение с литераторами, посещение "пятниц" Петрашевского, где собирались философы, ученые, литераторы, военные, объединенные антикрепостническими настроениями, поисками идеалов справедливого общества.

Первые повести Салтыкова "Противоречия" (1847), "Запутанное дело" (1848) своей острой социальной проблематикой обратили на себя внимание властей, напуганных французской революцией 1848. Писатель был выслан в Вятку за "...вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, протрясших уже всю Западную Европу...". В течение восьми лет жил в Вятке, где в 1850 был назначен на должность советника в губернском правлении. Это дало возможность часто бывать в командировках и наблюдать чиновный мир и крестьянскую жизнь. Впечатления этих лет окажут влияние на сатирическое направление творчества писателя.

В конце 1855, после смерти Николая I, получив право "проживать где пожелает", возвратился в Петербург и возобновил литературную работу. В 1856 — 1857 были написаны "Губернские очерки", изданные от имени "надворного советника Н. Щедрина", ставшего известным всей читающей России, назвавшей его наследником Гоголя.

В это время женился на 17-летней дочери вятского вице-губернатора, Е. Болтиной. Салтыков стремился сочетать труд писателя с государственной службой. В 1856 — 1858 являлся чиновником особых поручений в Министерстве внутренних дел, где были сосредоточены работы по подготовке крестьянской реформы.

В 1858 — 1862 служил вице-губернатором в Рязани, затем в Твери. Всегда стремился окружать себя на месте своей службы людьми честными, молодыми и образованными, увольняя взяточников и воров.

В эти годы появились рассказы и очерки ("Невинные рассказы", 1857 "Сатиры в прозе", 1859 — 62), а также статьи по крестьянскому вопросу.

В 1862 писатель вышел в отставку, переехал в Петербург и по приглашению Некрасова вошел в редакцию журнала "Современник", который в это время испытывал огромные трудности (Добролюбов скончался, Чернышевский заключен в Петропавловскую крепость). Салтыков взял на себя огромную писательскую и редакторскую работу. Но главное внимание уделял ежемесячному обозрению "Наша общественная жизнь", которое стало памятником русской публицистики эпохи 1860-х.

В 1864 Салтыков вышел из редакции "Современника". Причиной послужили внутрижурнальные разногласия по вопросам тактики общественной борьбы в новых условиях. Он возвратился на государственную службу.

В 1865 — 1868 возглавлял Казенные палаты в Пензе, Туле, Рязани; наблюдения за жизнью этих городов легли в основу "Писем о провинции" (1869). Частая смена мест службы объясняется конфликтами с начальниками губерний, над которыми писатель "смеялся" в памфлетах-гротесках. После жалобы рязанского губернатора Салтыков в 1868 был отправлен в отставку в чине действительного статского советника. Переехал в Петербург, принял приглашение Н. Некрасова стать соредактором журнала "Отечественные записки", где работал в 1868 — 1884. Салтыков теперь целиком переключился на литературную деятельность. В 1869 пишет "Историю одного города" — вершину своего сатирического искусства.

В 1875 — 1876 лечился за границей, посещал страны Западной Европы в разные годы жизни. В Париже встречался с Тургеневым, Флобером, Золя.

В 1880-е сатира Салтыкова достигла кульминации в своем гневе и гротеске: "Современная идиллия" (1877 — 83); "Господа Головлевы" (1880); "Пошехонские рассказы" (1883).

В 1884 журнал "Отечественные записки" был закрыт, после чего Салтыков вынужден был печататься в журнале "Вестник Европы".

В последние годы жизни писатель создал свои шедевры: "Сказки" (1882 — 86); "Мелочи жизни" (1886 — 87); автобиографический роман "Пошехонская старина" (1887 — 89).

За несколько дней до смерти он написал первые страницы нового произведения "Забытые слова", где хотел напомнить "пестрым людям" 1880-х об утраченных ими словах: "совесть, отечество, человечество... другие там еще...".

Умер М. Салтыков-Щедрин 28 апреля (10 мая н.с.) 1889 в Петербурге.

Источник